Показано с 1 по 6 из 6

Тема: Легенды

  1. #1
    Регистрация
    07.07.2004
    Адрес
    Волгоград
    Сообщений
    103

    По умолчанию Легенды

    Цитата: Сообщение от Captain
    "Что касается легенд, то это отдельная тема. Они настолько искажены, что, не зная реальной ИстъОрии, эти легенды не понять. Естественно, все они описывают реальные события, только зачастую перевернуты вверх ногами. Например, В.Г.
    говорит о том, что Зевs - зев sла, а ПалЛАда - падшая людьми Ада, которая противодействовала МедУзе ГорГОне."

    В.Г. пишет: "Зевs находится в аду, в частности, за попытки
    sкрасть у Людей ОГНЬ, ... sредsтва маsовой информации -
    жаждут иsвратить Людям Правду ИстОрии. Например, Прометей, узнав, что зевs sкрал было у Людей ОГНЬ и ...-
    отобрал sкраденное и вернул Людям (bul.51 -7)
    Сколько же? ... пока ещё sуродованы Мифологические Истины. Неоходимо восстановить ИстъОрическую Справедливость."

    Captain, пожалуйста, поведайте об этих событиях. Что же должно изменитьСЯ, чтобы ВСЁ ВСТАЛО на свои места в Законах БОГА?
    Спасибо.
    Последний раз редактировалось Марина, 18-06-2005 в 22-46

  2. По умолчанию

    поведайте об этих событиях
    Не могу, ибо их не знаю. Вся информация может быть только у В.Г.

    Что же должно изменитьСЯ, чтобы ВСЁ ВСТАЛО на свои места в Законах БОГА?
    Должно измениться ВСЁ Творение. При этом стоит помнить, что сам мир физический является искаженным изначально, ибо является осадком мира эфирного, то есть образовался в результате падения Материи. А падение, в свою очередь, является следствием человеческих искажений.

  3. #3
    Регистрация
    07.07.2004
    Адрес
    Волгоград
    Сообщений
    103

    По умолчанию

    Информация сайта "Всеясветная грамота" (В.Г.)

    Притча о Гарнате.
    На довольно-таки далёкой от Земли планэте Джукар родились прекрасные Дети у Урана и Геоты. Но особой Гордостью Джукара явилась в те давние времена на Свет Божий Гарната Дчерь Урана Геотова. С почтением лелеял БиоЛик Оноровской планэты Джукар эту звенящую солнцеликую молниеокую девчонку, которая, руководя вроде бы даже малыми Движениями или позированиями, умела оказывать огромное воздействие ОКрест себя. Надеялись оноровцы, что осчастливит Их Гарнатушка восхождением в Оноровской Системе Себя и своих Продолжений, но потянуло эту "Ять-Ять-Ять-Ять" и к планэте Земля, когда Она (-Гарнушка) узнала о внимании к этой планэте даже некоторых Джукарцев.
    И много Притчей, Легенд, Сказок и мифов отобразили изначально-то Чудесный Облик и Великолепные деяния Гарнаты. В одном из Временных периодов Земли назвали Её (-Гарнату) Гар(ностью) Г(осподней) Она, т.е. ГарГОна МедУКСа. Это было "Время" пробуждений MiроВосприятий: Paз УраН(аш) (-Небо, то есть "Нашим Я Тею Божественный Жизне-Строй") и ГеоТа дали планэте Земля олицетворение МоГУчей ЗвеньДевчонки, то Их, мол, энергетически можно приобщить и к Титаническим Силам Планэты, как к Добрым, так и к sшибавшимsя, которым вдруг тоже похотелоsь причислить sебя к Божественным ИстъОкам. Посему и изображают sло как будто бы оно родилось от Единого. Так наряду с приписанными OКIяном, ГиперРИоНом с Теей, Солнцем, Зарёй, Луной, приписали того, кто роняет Ангела Посева или ЕдинаЧество Космо и ТвердеЧеловечности (- КрoHa-Хрона), приписав оному вдруг почему-то Время. А Крон, мол, родил с Ночью Zeвsа, то есть Зева sлобности, sла, sлых, который много мерsил и sродил из своей башки даже ту, кто "Пaла людям адом" - Палладу из-за мысленного насилия Zевsа над Мэтидой, то есть над "Идущей мыслэте Поведением". Даже не "пыльным мешком" оказался стукнутым Zевs, а кувалдой титана, который (-титан), к сожалению, пожалел Zевsа.
    С приходом безъстрашной гордоокой Гаргоны и Её Златокудрых Сестёр всё вокруг начинало сиять, радуясь ЖизнеЛону. Особенно любили Сестры моря и окианы. Летают над водами - словно Огненные вихри Праны развиваются Их Чудесные Золотые Волосы. И кажется, что Золотые ЧуДОЗмеи мечутся от Их излучающих Счастье Голов. Любуются Сестрами Зорька, Полуденница и Зарянушка. Сам Гелий-Солнце и Его Огненные кони готовы поддержать всеобщее Веселье. А Сестры зачерпнут своими ЛадОнЯМИ воду и брызгают в ЛИк Гелия кружева водяных искр - словно Звёздные Просторы предстают Солнцу.
    Но всё это наблюдает и Паллада, чья бессердечность закипает sлобной sавиsтью к Уранидам. Вроде бы может и она носиться над просторами морей, звеня доспехами, играя оружием, но нет у коварной Паллады ПРОстОты Душевной, а значит и ИстъИнной МУДРОСТИ. И потому наследие от Зевsа чёрной, всё-поглощающей в ней злобы не даёт Палладе возможности быть во Един (и даже Выше!) со Всем, со Вся, со Всё.
    Пыталась Медуза пробудить Божественную Радость игрой с Палладой: обобщив в своих Глазах прямо-таки всю Синь, Голубизну и Лазоревость - до Фиоли! Вселенных, зазвенела Жизнеутверждающими Колоколами Смеха Медуза, смахнув гигантский валун-гору своей ладонью к морю. Но не успел этот каменный остров коснуться водны, как красавица ГарГОна опять подхватила его и метнула оный к Облаку, где пыжилась завистливая Паллада, которая ударила копьём лёгший к её ногам каменный остров, расколола его пополам и, упади обломки в море. Своим Чудным Смехом Гаргона затопила не только воздух и сушу, а даже моря, реки и океаны. Всё Здравое нежно встрепенулось от этого потопа Веселья. Глаза Гаргоны Свет и Молнии излучают, а Паллада sгучей ненавистью иsходит. Пытались прихлебалы Зевsовы и его "шея" встать рядом с Палладой, но столь жалким выглядел тот sброд, что смущение охватило даже оных.
    А Гаргона, собрав красивейшие краски удивительных рыб и цветов, попыталась было соорудить на кольчугу Паллады Женственнейший костюм изумительных раскроя и расцветок, но от подобной Доброты Паллада лишь оправдала своё имя - пала чрез Люди для ада, рухнув к Зеву sлобы - к Zевsу. Многим ещё испытаниям и позднее пыталась подвергнуть Гаргону выполsшая Паллада: пыталась подтолкнуть ротозеев - лжебогов развратить Гаргону, но не удалось; жаждала разделить Сестёр sсорами, но лишь укрепила Их Дружбу; пыталась развить в Гаргоне самолюбование, но разве можно олицетворение ВсеЛенской Красоты и Счастья sпрятать в частном; жаждала клеветой посеять лжемифы о, якобы, sвоей и других победах над Гаргоной и Её Сестрами, но нельзя огадить ИстъИнные Божественности. Даже на фоне лжи Настоящее - ПрЭкРаСьно! Не плюй на Небо и Землю, а иначе плюющий же в своём и захлёбывается. Именно так и СЛУЧИЛОСЬ с мерsившей Паллалой.
    Лишь невежды не понимают, почему Гаргона очень милосердно отправляла "для длительных размышлений в Аирность" (в каменья) тех, кто жаждал sкрасть-намерsить-sбить.
    Лжемилосердие - поsобничеsтво sелу.

  4. #4
    Регистрация
    07.07.2004
    Адрес
    Волгоград
    Сообщений
    103

    По умолчанию

    В.Н.Демин «Гиперборея. Исторические корни русского народа»
    «Совсем недавно множество бронзовых фигурок крылатых людей, вновь заставляющих вспомнить о гиперборейцах, обнаружено при раскопках святилища на острове Вайгач, расположенном в акватории Ледовитого океана, - место прописки древней Гипербореи…
    Некоторые птицы еще в древности стали гиперборейскими символами. Таков лебедь: благодаря фольклору его смысловая нагрузка пережив ряд трансформаций, перешла в мировоззрение современных народов.
    .. По русским летописям и историческим легендам, сестра трех братьев – основателей Киева, звалась Лыбедь. Лебедь одинаково популярен во всех частях света, но особенно – на Русском Севере. Недаром Николай Клюев в программном стихотворении «Песни Гамаюна» провидчески провозглашал: «Север – лебедь ледяной».
    Образ лебедя в русской и славянской мифологии связан со светлым и радостным началом. Образ, воспетый Пушкиным – царевна Лебедь, олицетворяет именно такое древнее светоносное божество. Пушкин ничего не прибавил и не убавил к неувядающим народным представлениям о прекрасной волшебной деве с горящей звездой во лбу, чья вселенская предназначенность выражается в следующих функциях:

    Днем свет белый затмевает,
    Ночью землю освещает,
    Месяц под косой блестит,
    А во лбу звезда горит.

    .. Крылатые девы со стилизованным оперением встречаются и на русских вышивках.
    .. Весь песенно – сказочный фольклор Руси и поэзия России расцветали под сенью лебединых крыльев. Лебединый образ русский человек впитывает с молоком матери, он передается как драгоценная память предков. Когда поэт пишет: «ОРусь, взмахни крылами! – у русского читателя, скорее всего возникает ассоциация птицы – лебедя. Россия – это и есть царевна Лебедь, ставшая почти что олицетворением Руси. И не только олицетворением.
    По свидетельству византийского историка Х в. Императора Константина Багрянородного, сама территория, где жили древние русы, именовалась Лебедией. Впоследствии это дало право Велимиру Хлебникову назвать новую Россию «Лебедией будущего».
    … Однако, как известно судьба Атлантиды неотделима от судьбы Гипербореи: их постигла одинаковая участь, а по мнению некоторых античных авторов (напр., Аполлодора), они попросту тождественны…
    Что еще можно добавить о научных достижениях гиперборейцев? Предположения могут быть самые невероятные, если вспомнить, что, по свидетельству Элиана (сам он ссылается на авторитет Аристотеля), один из столпов и основоположников европейской да и всей мировой науки – Пифагор – был гиперборейцем и носил соответствующее прозвище. Значит, и уровень гиперборейской науки был никак не ниже Пифагоровых знаний….
    Впоследствии крылатые символы, передаваясь из поколения в поколение, распространились по всему свету и закрепились практически во всех древних культурах: египетской, ассирийской, хеттской, персидской, ацтекской, майя и так до Полинезии. Ныне парящие крылья как архетип (подсознательная память о заре человечества), стали эмблемой российской авиации и космонавтики.

    … Мировая мифология знает, как правило, множество Солнцебогов….
    В русской языческой мифологии (по ежегодно отмечаемым народным праздникам) также известно несколько солнц – зимнее: Коло (Коляда), весеннее Ярило, летнее Купало, (осенние празднества совмещались с Перуновым днем). Были на Руси и и другие солнечные божества, не привязанные однозначно к каким-либо времена года, например, Хорс и Дажбог. Древним символом солнца испокон веков выступало колесо (коло) с разным набором спиц – от рех до восьми. Как раз один из таких солнечных символов и изображен на крупе крылатого кентавра.…
    Известна также и иная солярная символика – концентрические окружности или же точка в круге.
    Солярную природу русских Китоврасов как раз и подтверждает крылатый кентавр, обнаруженный на острове Фаддея в море Лаптевых… двенадцать солярных знаков…
    Таким образом, на реверсе бронзовых зеркал мог вполне быть изображен один из древнерусских Солнце – богов, например Коло – Коляда….
    Интересно проследить также эволюцию образа Китовраса, поскольку данная тема непосредственно связана с историей Гипербореи – Туле. В народном сознании образ Китовраса в дальнейшем сомкнулся с образом другого получеловека …– богатырём – кентавром, прозванным Полканом…. Однако есть все основания полагать, что мифологическое существо с
    апокрифических рукописях, женский образ Горгоны превратился в «зверя Горгония» Его функции во многом остались прежними: он охраняет вход в рай (то есть, другими словами, является стражем прохода к Островам Блаженных, где царит. Золотой век)…
    Проблема же состоит в том, является ли русский вариант змеевласой (?)девы заимствованным у эллинов или же оба они – и славянский и древнегреческий вариант – восходят к тому общему источнику, который был связан ещё с нерасчлененной (в рамках общеарийской этнолингвистической общности) культурой и верованиями. Все говорит в пользу последнего предположения.
    МЕДУСА, дочь божества Форкия, сына Геи – Земли, сочетавшегося браком с титанидой Кето. У Форкия и Геи – Земли(видимо здесь опечатка, подчеркнуто мной – Марина) было шесть дочерей, родившихся в гиперборейских пределах. Изначально они почитались как прекрасные Лебединые девы.
    …Судя по всему, ещё до начала миграции протоэллинских племен на Юг у некоторой их части произошла переориентация на новые идеалы и ценности. Особенно наглядно это проявилось на примере самой знаменитой из трех горгон – Медусы (Медузы). Как и многие другие хорошо знакомые имена мифологических персонажей, Медуса – это прозвище, означающее «владычица», «повелительница». Дочь Морского царя Форкия, возлюбленная владыки морской стихии Посейдона – прекрасноликая Лебединая дева Медуса властвовала над народами северных земель и морей (как выразился Гесиод «близ конечных пределов ночи»).
    …Но в условиях господствовавших матриархальных отношений Власть не ужилась Мудростью: соперницей Медусы стала Афина. Скупые осколки древних преданий позволяют восстановить лишь общую канву разыгравшейся трагедии…»


    Понятия: Целомудрия (Честность, Чистоплотность и т.п. качества – кои присущи Духовному Человеку (человечеству) Н Е С О В М Е С Т И М Ы


    какими-нибудь параsитами рептилоидами, насекомыми(прихватиsаторами, санк(ци)…ам якобы мудрыми

  5. #5
    Регистрация
    07.07.2004
    Адрес
    Волгоград
    Сообщений
    103

    По умолчанию

    Я.Э.Голосовкер. Сказания о Титанах
    ЧАСТЬ I . СКАЗАНИЕ О ТИТАНИДЕ ГОРГОНЕ МЕДУЗЕ
    Жили некогда в земном мире дети Геи-Земли и Урана-Неба, могучие титаны
    и титаниды. И среди них, могучих, были особенно могучи морской титан Форкий
    и морская титанида Кето.
    Форкий ведал седым морем и прозывался Морским Стариком, Кето ведала
    морской пучиной и прозывалась просто Пучиной.
    И родились от могучей Пучины и могучего Морского Старика шесть дочерей.
    Три красавицы, лебединые девы, родились с серебряно-седыми, как морская
    пена, волосами, и назвали одну из них Пемфредо, другую Энио и третью Дино.
    На лебедей походили они.
    Но от имени их отца, Форкия, именовали их титаны Форкидами, а боги
    прозвали их Грайями-Старухами.
    Красив наряд у Пемфредо. В шафранном пеплосе, как харита, Энио. Такими
    их еще помнят поэты[11].
    Три другие дочери родились с золотыми крыльями, и носились они по
    воздуху, как морские ветры. И прозвали одну из них Сфенно -- Сильной, за
    силу ее, другую Евриалой -- Далеко прыгающей, третью же, что всех краше была
    и отважнее. Медузой -- Властительной. И были бы на зависть всем волосы
    Медузы, если бы умели титаниды завидовать.
    Но в народе сохранилось за сестрами грозное имя -- Горгоны: молниеокие.
    Бессмертны, вечно юны и прекрасны были и Грайи и Горгоны. По морю
    плывут Грайи, над морем летят Горгоны.
    Но пала власть титанов Уранидов. Печальна была участь поверженных
    титанов. И всех печальнее была участь шести сестер-титанид -- Грай и Горгон.
    Не покорились они победителям-олимпийцам, как другие
    красавицы-титаниды. Не им, вольным и гордым, покупать себе сладкую долю
    пляской и пением в золотых чертогах Олимпа. Непреклонно сердце
    сестер-титанид, как у нереиды Немертеи. Крепко правдой, как адамант. А
    сколько их, пленниц, океанид и речных нимф, утомленных борьбой, уступили
    могучим богам-победителям или вступили с ними в брак! И среди них
    океанида-ведунья, Метида-Волна, знающая мысли Земли.
    Темно знание Земли. Скользка волна: не уловить ее сетью, не связать
    золотой цепью.
    Вот какова Метида!
    Все голоса земные -- и птиц, и зверей, и листьев, и трав -- были ей
    ведомы. И сама любым голосом говорила: по-звериному и по-птичьему, и
    по-змеиному.

    Чей звериный или птичий голос знаешь, в того зверя или птицу
    обернешься: были оборотнями титаниды.
    Но сломила мудрость и силу Метиды мощь Зевса. И огнем, и водой, и
    кустом, и змеей оборачивалась она, ускользнуть пытаясь от жестокого бога. Не
    размыкал он объятий, не верил обманчивым образам -- одолел титаниду. Знал
    Зевс: могучую родит она ему дочь -- Афину-Палладу…

    Бросили олимпийцы древнего Форкия во тьму тартара. А по морю плавают
    девы-лебеди Форкиды. А над морем носятся девы-бури Горгоны. Обернутся
    чудо-кобылицами и по волнам скачут, а гривы золотые до облака. И всех
    прекраснее бесстрашная, гордоокая Медуза. Когда, бывало, размечутся ее кудри
    по небу, кажется, будто золотые вихри золотыми змеями разметались у нее на
    челе.
    И радуется титанида Эос-Заря и улыбается, глядя на нее розовыми
    глазами. Да разве есть розовые глаза? А вот есть! -- у Эос-Зари.
    И любуется властительной красавицей титан Гелий-Солнце в сверкающем
    венце. Даже солнечные кони косят с высоты глазом на могучую шалунью: так бы
    и соскочили они с солнечной покатой дороги и кинулись к ней, задевая
    копытами горы. А там хоть весь мир гори!
    Но крепки вожжи и крепки руки титана Гелия. Плещут в него девы-лебеди
    крылами, но только кружево поднимается над морем. Ударит по волнам плашмя
    рукой Медуза, брызнет ему в жаркое лицо -- и кажется, будто звездное небо
    взлетело от земли ввысь и обдало солнечную колесницу мириадами водяных искр.
    Тогда забывает о своей подневольной службе[12] и о свергнутом в темную
    бездну отце своем Гиперионе титан Гелий, обитающий с победителями-богами на
    Олимпе в золотом, дарованном ему чертоге.
    Не могли пока олимпийцы низвергнуть титанов света во тьму Эреба: ни
    Гелия-Солнце, ни Луну-Селену, ни Эос-Зарю, ни Звезды. Как быть без света!
    Признали олимпийцы титанов света своими. Но надолго ли то подневольное
    равенство? Нерушимы законы Ананки-Неотвратимости. Но захочет Зевс и нарушит.
    Прикажет остановить на всем скаку солнечных коней посередине небесной дороги
    и снять сверкающий венец -- остановится, снимет титан Гелий свой венец, и
    погрузится мир во мрак на три дня, пока новый мировластитель вступает в
    тайный брак со смертной.
    Но не один Гелий с выси небес любуется игрой титаниды и ее
    чудо-кудрями. Ревнивым оком с высот Олимпа, скрываясь за облаком, следит за
    Медузой дочь Зевса, сама Афина-Паллада. Юна она. Родилась недавно, и не от
    богини, как все боги, а от самого Зевса-Кронида. Из черепа, из вместилища
    разума, вышла она в боевых доспехах и с копьем в руке.
    Кто отважнее ее на Олимпе? Никто. Даже бог войны, свирепый Арей,
    уступает ей в мощи,-- ну и глуп Арей!
    Кто мудрее ее на Олимпе? Никто.
    Не Метида ли, Мысль, зародила ее? Беременной проглотил Метилу лукавый
    Зевс: в муху обернулась Метида, чтобы поверил Зевс, что великим и малым
    может стать мысль. И стал материнский плод созревать в разуме отца.
    Наступили роды -- тяжелые роды. Даже мировластителю нелегко рожать дитя
    Мысли. Долго мучился Зевс-роженица. Не выходит плод. Не пробиться самой к
    свету дочери Мысли. Крепок сосуд разума -- череп властителя Зевса. И по зову
    Зевса приступил к нему Прометей-Промыслитель. Поднял алмазный молот титан,
    проломил в черепе бога выход для плода -- и вышла на свет Афина-Паллада,
    дитя Мысли.
    Кто же ей равен? Нет властительнее, нет мудрее, нет и прекраснее ее
    среди бессмертных. Но вот одна -- там над волнами при девах-лебедях вольно
    резвится: гордая, мощная, властная дева невиданной красоты -- непокорная
    титанида.
    Будто нет на Олимпе богов и богинь, победителей и властителей мира! О,
    мятежное племя Урана, семя Форкидово! Что любуется Гелий на золотые вихри
    волос? Почему никто из богов не сломил ее титанову прыть? Да неужели волосы
    дикой Медузы прекраснее кудрей Паллады? Не помериться ли силою с ней: в
    быстром полете, в мощи удара, в дальнем прыжке, в замысле тайном?.. Да смеет
    ли кто превзойти властителей мира, будь он даже трижды бессмертным! Нет,
    проста ты душой, титанида. Не у тебя на плече сова мудрости.
    Улыбнулась коварно Паллада, отвела в сторону облако. Скользнула с неба
    и встала над морем на той высоте, где только Зевесов орел летает. Стоит,
    играя копьем, из руки в руку его перебрасывая: закинет копье до самой
    солнечной дороги и словит на лету верной десницей, когда копье летит обратно
    с неба на землю. Только свист и звон, и гул в воздухе, словно тысячи копий
    метнули тысячи рук.
    Засинели глаза у Медузы -- так засинели, будто море и небо, и все чуда
    морские вошли в эти глаза и разлились в них синим пламенем.
    Нависала над морем скала -- не скала, а гора. Все думала упасть, века
    думала, и не упала. А упала бы, был бы каменный остров на море. Разбежалась
    Медуза, смахнула ладонью скалу -- и как не было. Не долетела еще скала до
    гребня волны, как метнула ее титанида ударом ноги до Кронидовой тучи, под
    самые ноги Паллады,-- и засмеялась Медуза, так засмеялась, что все море
    утопила в смехе, и узнало море, что и на него есть потоп: засмеялась в глаза
    дочери Зевса, не прикрыв лица золотым крылом.
    Изумилось море, изумилось впервые до самого дна. И взмыл из морской
    глубины черногривым конем сам властитель вод -- потрясатель земли Посейдон.
    Взмыл и увидел Медузу во всей ее девичьей красоте, а над нею в небе -- дочь
    Зевса.
    Ударила гневно копьем во взлетевший камень Паллада. Расколола скалу
    пополам, и рухнула скала двумя обломками в морскую пучину.
    Осмотрели друг друга соперницы, померились взорами; в глазах Горгоны
    молнии блещут, в глазах Паллады солнце сияет. Власть на власть, сила на силу
    -- не уступят друг другу.
    Потемнело светлое лицо богини от гнева и обиды, и вдруг лукаво
    усмехнулась Паллада, взглянув на черногривого коня, и вознеслась на Олимп.
    Не бывать титаниде выше богини!
    Как кинется Черногривый к Медузе!.. Топнул копытом по камню -- выбил
    ключ из камня. И вдруг принял конь образ бога Олимпа и трезубец поднял над
    головой титаниды: покорствуй!
    Взглянула Медуза на Посейдона: брызнули молнии из горгоновых глаз,
    ударили в трезубец бога, пробежали по нему и погасли. Что ему молнии глаз!
    Загремело в ответ с облаков Олимпа. Застыл трезубец в руке Посейдона.
    Переломит жаркий перун Кронида холодную молнию владыки морей. Не отдаст ему
    титаниды.
    Вновь обернулся бог черногривым конем и в землю ушел.
    И познала горе Медуза.
    Живительный дождь падает на землю. В дожде скрыты силы Эроса. Не Уран
    ли, Небо, оплодотворяет Землю? Зреют в ней семена. Новые порождения, новые
    дети Земли выйдут из ее недр -- исполины-гиганты. Нарушат покой олимпийцев.
    Будут громоздить горы на горы, порываясь на высоты Олимпа. Вырвут с корнями
    вековые дубы, обломают утесы, будут метать их в самое небо. Взовьются
    многоголовые змеи, как обтянутые кожей буйные реки, оплетут блестящие бедра
    и плечи богов, вопьются зубами в их бессмертное тело.
    Снова зреет темный мятеж[13]. Снова стонет Гея-Земля и корит олимпийцев
    за неправду, и зависть, и смех при ее земном горе.
    Шумят листья додонских дубов. Звенят на ветвях полые сосуды. Щебечут
    птицы на дубах. О чем шумят и звенят, и щебечут? Волю Земли слушают. Новый
    разум богов невнятен им. В дремных грезах Земли чуют правду титанову. Сильна
    Земля.
    Залегли в трущобах чудовища с бессмертными головами -- титаны-оборотни.
    В болотах Лерны -- Гидра многоголовая: откроет пасть -- и текут чрез нее все
    воды Лерны. По Немее бродит лев, бескрылый дракон с тремя змеиными хвостами.
    Вепрь в железной щетине, титан-оборотень, на лесистом Эриманфе точит клыки
    на богов. Кони мясо едят человечье. Да кони ли они? Шумят листья додонских
    Дубов.
    Выросли на земле великаны, сыновья старинных прабогов, недовольных
    Кронидами. Много чужих богов вросло в племя Кронидов, приняло благостный
    олимпийский облик. И Арей кровожадный породил великанов. Ненавидит свирепо
    Арей отца. И у Гефеста хромого дети. Что за дети? Опять великаны? Не забыл
    своей хромоты бог-кузнец. Смастерил великана Тала из меди. Кружится Тал по
    острову Крит вместе с солнцем. Медным гвоздем кровь у него в щиколотке
    заперта, чтобы не вытекла. Не вынешь гвоздь-запор, не вытечет кровь. Что ему
    молнии! Слуг из золота и меди выковал хитрый Хромец. Ходят золотые слуги по
    чертогу, яства подносят. Что яства! Коней запрягают. Что кони! Доспехи
    боевые подают, да и сами берут щиты, и мечи, и копья в золотые и медные руки
    и шествуют грозным воинством. Ого! Мастер кузнец Гефест. Что за забаву
    выдумал!.. Не страшны золотым и медным воинам огненные молнии. Сами сквозь
    огонь прошли, сами молотами кованы. И у Геры верный слуга -- Аргус
    тысячеглазый. Все кругом видит, Уранидово семя[14].
    Слишком много бессмертных на земле -- великаны, и чудовища, и титаны, и
    боги. Не для бессмертных земля. Навалилось бессмертие на землю тяжким
    гнетом[15], давит живую смертную жизнь.
    Кличет Кронид Палладу-Воительницу. Мудра Паллада. Думу отцовскую, как
    рыбу, выудит. Тревогу его на щит берет. Он, отец -- ей мать.
    Говорит Паллада отцу:
    -- Тяжела Земля-Зея. Зреет в ней племя гигантов. Быть еще великому бою.
    Зачем не велел ты нам поражать титанид? Зачем хочешь от них иметь сыновей? А
    хочешь иметь -- так зачем же носятся они вольными девами по миру, грозными
    глазами богинь казнят, обидами олимпийскую радость уязвляют? Все беды от
    них. Все тревоги и бури от них. Накликают на нас подземную силу детей Ночи.
    Горды, дерзки. И всех дерзостнее и отважнее непокорная Форкиева дочь --
    Медуза. О, горда Горгона! Не чтит меня. Кичится силой. Кичится титановой
    древней вольностью. Отдай ее мне. Пусть покорится Посейдону. Сломим мы с ним
    ее тятанову мощь и непокорство. Сама сильна она, мне ровней хочет быть, да
    еще бережет ее Прометеев брат, титан Менэтий. Похвалялся, будто он,
    Сверхмощный, сильнее тебя, Кронида. Отдай ее мне. А Менэтия...
    Прянул с места Кронид. Всколыхнулся великий покой. Всколебался Олимп.
    Дрогнули море и суша...
    Гремит перуном Зевс-Кронид. Рассекает трезубцами молний стесненный
    простор. Кипят моря в котлах-безднах. Клокочут, взрываясь, пузыри болот.
    Безглазые Горы ступают -- грохотом стоны глушат. Опоясанный космами туч,
    эгидой, сам бог Грозовик разит: засияет, ослепит на мгновение землю и вновь
    тьмой покроется.
    Что это? Будто подземные пещеры вырвались на свет из недр земли, взмыли
    кверху и огромными глотками-чревами глотают воздух! Душно. Скрутился воздух
    жгутами-водоворотами, заплелся -- и хлещет канатами, будто сплеча... а плеча
    нет.
    Сотни исполинских рук рыщут по воздуху, ищут в клубах тумана слепыми
    исполинскими пальцами, щупают пропасти и горы. Не Бриарей ли Сторукий
    поднялся из пучины пучин по зову Кронида?
    Вот ухватили тысячи пальцев-клещей, тащат кого-то в разверстые хляби,
    во тьму великую Ночи. Все небо чье-то тело затмило.
    Кто это? С кем сшибся Кронид? Кого поборол?
    Сверкнул трезубец. Расколол полнеба, озарил полмира грозовым огнем.
    Горе титанидам!
    Сына Япета, Менэтия, Прометеева брата, теснят.
    Извиваются вывернутые мышцы-громады, набухают узлами чудовищных удавов,
    стонут жилы от натуги, будто ветер Борей в Офридском ущелье. Вот-вот лопнут.
    Рванулось тело, так рванулось, что хребет гор, как дерево, согнуло от
    бешеных вихрей -- и остались горы горбатыми. Но влекут сотни рук и
    исполинских клещей невиданное тело... Не вырваться.
    Брызнули молнии, осветили, опалили... Пасть Эреба открылась. Вздыбились
    кони; сам бог преисподней Аид поднялся из мглы, будто путь указывая.
    Потряслась земля, грохнуло страшно, словно небо па куски разбилось.
    Опустились косматые тучи до самой земли, поднялись -- и онемела земля. И вот
    охнуло глухо, застонало, завыло над морями, полями, лесами. Что и откуда?
    Это носятся с горестным выкликом, грозно завывая, сестры
    Горгоны-воительницы: где враг?
    И, вытянув лебединые шеи, бьют крыльями по клокочущим водам сестры
    Грайи и плачут-поют так жалобно, что заплакала бы и каменная душа.
    Вот они, лебединые песни, которых никто не слыхал!
    У бессмертных усталость смертная.
    Утомилась Медуза. Дни и ночи за ней гонится кто-то черным облаком.
    Обернулась она золотогривой девокобылицей -- девой по пояс, кобылицей от
    загривка золотого. Чует кровью титанида врага. Кличет боевой клич титанов.
    Молчит черное облако. Прилегла на лугу в весенней высокой траве, среди
    незнакомых цветов.
    Повели наяды хороводы. Оплеснули ее ключевой водой, как новобрачную,
    засмеялись и канули в прозрачный холод ключей. Засияло на небе облачко.
    Поплыло от Олимпа, заиграло летучими радугами. Что за облачко? Синие,
    зеленые, алые, желтые птицы дугою летят по небу? Загляделась Медуза.
    Забылась. Уснула Бесстрашная.
    Грозный конь, Черногривый, пред ней. И копытом стукнуть не дал. И взора
    метнуть не успела. Прикрыл ее черным облаком.
    Крикнула Медуза криком горгоновым. До двух морей крик долетел. Летят ей
    на подмогу сестры Горгоны и Грайи -- двумя Вихрями, тремя Бурями. Но и к
    черному облаку идет подмога. Несется навстречу Горгонам и Грайям от Олимпа
    та тучка в радугах. И сверкает в ней что-то чудно: сама Паллада золотой
    дождь солнца на щит берет, мечет жгучее золото в глаза сестрам Грайям.
    Ослепила три Бури. Застонали, завыли, закружились слепые Форкиды. Друг на
    друга налетают.
    Пронеслись две Горгоны, два Вихря. Сшибаются с тучкой. Зазвенел
    Эвриалы-Горгоны боевой клич. Кинулась издалека прыжком-метом на щит Паллады,
    выбила щит из руки и взвыла от укуса жгучего золота. Там, в далеком океане,
    упала Горгона Эвриала.
    Ударила Горгона Сфено крылом-ураганом, вырвала копье у Паллады,
    наметила концом копья в грудь богине -- и застыла, как каменная: на Палладе
    -- эгида Зевесова, козья шкура со страшилищем-ликом.
    Ушла сила от сильной Сфено. Ухватила ее Зевесова дочь левой олимпийской
    рукой, метнула -- и след простыл могучей Горгоны. Там, за океаном, упала.
    Огляделась богиня.
    Кружатся слепыми бурями Грайи. Плачут по зрячим глазам. Держатся
    крылатые друг за дружку.
    Обернулась богиня к земле.
    Нет на лугу черного облака. Лежит на травах и цветах титанида Медуза.
    Раскинула руки. Всему миру открыла красоту невиданную. И далеко кругом
    рассыпались, будто нивы, полегшие под ветром, золотые волосы: и в ключах
    наяд тонут золотые дожди волос, и вокруг дубов и платанов обвились... И вот
    хлынули золотыми потоками в трещину, в глубь земли, куда Черногривый ушел.
    Засмеялась Паллада -- так засмеялась, что смехом всех птиц оглушила, и
    цветы, и деревья, и воды. С той поры замолкли в том месте песни птиц, и
    цветов, и рощ, и ключей.
    Опустились к Горгоне три слепые Грайи. Нащупали пальцами тело Медузы,
    окутали ее седыми волосами и унесли к океану, на край земли.
    Грозны и мстительны боги Олимпа. Зловеща тьма. Во тьме земной, как
    корни дерев, вырастают змеи и врастают в тело, шипят и жалят, и свиваются в
    кольца. Кто обречен земной тьме, тому суждено стать змеиным отродьем.
    Изменит он свой прекрасный образ на образ чудовищный. Обернутся его ноги
    змеиным хвостом, вздыбятся, заклубятся волосы змеями, и из бедер и шеи
    вырастут змеи. Засверкает чешуйками кожа. И клыки выбросятся изо рта. Станут
    руки медными. А глаза... Лучше не видеть тех глаз.
    Страшен образ былой красоты. А когда вырастут крылья и когтистые лапы и
    взлетит чудовище драконом-людоедом, кто узнает в нем былую
    красавицу-титаниду? Волей иль неволей обернулась она в крылатую змею -- все
    равно: нет титаниды. Забудут о ее былой красоте и сердце, крепком правдой,
    как адамант. Забудется ее былое имя, когда она была радостной титанидой, и
    прилепится к ней новое имя, страшное и мерзкое, и будут ее именем пугать
    детей: "Вот придет Горго, возьмет тебя Горго, съест тебя Горго -- даже
    косточек не оставит". Поползут страшные рассказы о ее лютости и
    непобедимости, хотя никто ее в глаза не видал. И черной правдой-клеветой
    зальют ее лик, изуродованный и оболганный злобой и местью бога, не
    прощающего непокорства. И впрямь, сделает свое дело черная правда. Вспыхнет
    в могучем сердце титаниды черный огонь лютости, ответной злобы на злобу
    людей и богов. Одичает сердце, озвереет мысль, зарычит слово. Станет сладка
    месть за месть, ненависть за ненависть. И в чудовищном образе родится
    душа-чудовище: дракон в драконе, людоед в людоеде.
    Так пусть же родится герой-избавитель, не знающий страха, и поразит
    чудовище. Прикажет время, и придет герой.
    Высоко, над самым океаном, в пещере порфирной скалы укрылись сестры
    Горгоны. Там змеиное логово. Кругом мгла и мгла. Когда пурпур заката,
    угасая, бросает отсвет на камни, кажется, будто из меди скала. И, как сон,
    на мгновенье станет видна тогда вдали на водах океана чаша-челн Гелия и на
    нем колесница и его чудные кони. Еще дальше -- Пурпурный остров и голая
    скала одиноких Сирен. Бледный берег Эйи, где колдунья Кирка мерцает. И --
    Селены-Луны тусклый восход из вод океана. Отдаленное слышится пение:
    Геспериды в волшебном саду усыпляют дракона -- хранителя золотых яблок.
    У края пещеры, лицом к океану, опершись на локти, смотрят сестры
    Горгоны неподвижным взглядом в неподвижный простор -- смотрят и спят. Висит
    холод безбрежно-далекий. Ничто не дрогнет.
    Внизу, под скалой, Грайи, слепые старухи, охраняют сон Горгон.
    Зловещ образ Грай. У Грай кожа -- что кость. Высушил холод их лебединое
    тело. Выбелил мрак их серебро седины. На троих один глаз. На троих один зуб
    драконий. Уронил для них Гелий из венца округлый солнечный камень --
    солнечный глаз.
    Охраняют Грайи Горгон. Одна бодрствует, две другие дремлют. Та, что
    бодрствует, вставит солнечный камень в пустую глазницу и осветит мрак.
    Станет зрячей Грайя. Вставит в десны драконий зуб. Рот -- что клюв, зуб --
    что клык. Вытянет длинную шею и водит клювом и глазом по сторонам. Придет
    срок, разбудит старуха старуху, передаст Грайя Грайе свой глаз, свой зуб.
    Одна сторожит, две другие стоя дремлют.
    Зловещ образ Грай. Страшен образ Горгон.
    Обратила Паллада их волосы в змей. И когда раз в год вылетают Горгоны в
    мир живой жизни, тогда завывают змеи с постылым плачем и вихрями мечутся
    вокруг их головы.
    Но страшнее змей глаза Медузы.
    Как веселые грозы земли были прежде глаза титаниды. Но горе вошло ей в
    глаза. Удивились горю глаза, открылись широко, и окаменело в них горе. И
    все, чем полна кровь титанов: лютость правды титановой -- дикая вольность и
    гордость окаменели в том каменном горе. Кому посмотрит Медуза в глаза
    каменным взглядом, те глаза каменеют. И все живое тело превращается
    мгновенно в камень. Нестерпимым стал ее взор. Даже сестры Горгоны, Сфено и
    Эвриала, не смотрели в глаза Медузе.
    Только раз в год вылетали Горгоны из логова в мир живой жизни. Это
    случилось в день священного брака Зевса и Геры.
    И узнала Медуза при полете о грозной тайне своих каменных глаз. Где
    пролетала Медуза, там все, что живет и дышит, каменело: и люди, и звери, и
    птицы, и травы; даже воды застывали льдом под взором Горгоны. Возликовали
    сестры Горгоны. Выкрикнули боевой клич, устремили полет на Олимп: застынут
    боги Олимпа от взора Медузы.
    Но завесой зарниц окружил Кронид высокий Олимп. Напрасно кружили
    Горгоны с горгоновым криком и завыванием змей. Как морские звезды, обжигали
    зарницы могучих дев, играя и рея, будили в девах Горгонах желание и трепет,
    незнакомый им прежде, в логове снов. Тогда взывали Горгоны к титанам. И на
    зов выходили дети Земли. Но чуть приблизятся к грозным девам, взглянет
    Медуза им в глаза -- и окаменеют титаны. Нет утехи Горгонам. А зарницы,
    играя, все обжигают. И стонущим ветром возвращались Горгоны к восходу зари в
    свое логово смерти и снов.
    От Каменных гор каменной поступью пришла по земле молва о каменных
    царствах, выраставших на коже земли при грозном полете Горгон, и о страшном
    взоре Медузы. И все, что есть злого и лютого, наросло у молвы на Горгон.
    Говорили: "Вот выходит из тьмы преисподней Страшилище Ночи, старуха Горго:
    пожирает детей людоедка. Во рту у Горго клыки, ноги медные, кожа дракона, в
    поясе змеи".
    Позабылось, что сестры Горгоны -- титаниды. Обратила молва сестер
    Горгон в подобие старухи Горго, в страшилище ночи, но с глазами Медузы.
    И не знала сама бессмертная титанида, что вся сила ее могучего тела
    ушла в ее глаза. Стало смертным тело Медузы, и только одна голова осталась
    бессмертной. Знали об этом сестры Горгоны и Грайи и зорко охраняли Медузу.
    Но знали об этом и боги. Тревожила безмятежных богов та страшная сила
    Медузы пред рожденьем гигантов, пред грядущими битвами с ними -- и всех
    больше Палладу. Овладеть хотела богиня глазами Медузы, чтобы носить взор
    Горгоны в своем боевом щите, как носит Кронид эгиду. И пылала ревнивым
    гневом: даже там, у крайней границы земли, где забвенье, вновь сильнее
    Паллады титанида.
    Но сами боги не вступают в бой с отрешенными от живой жизни. Породили
    боги племя героев-полубогов. Пусть сразятся полубоги-герои с отрешенными.
    И задумалась Паллада. Устремила мысль в мир: кто будет Горгоноубийцей?
    Кто добудет ей голову Медузы?

  6. #6
    Регистрация
    07.07.2004
    Адрес
    Волгоград
    Сообщений
    103

    По умолчанию

    В В.Г. в «Исповеди» Гер_в_ца есть упоминание о так называемой: “той Посеянной” для “подправки. .. на многих Галактиках” , “Посеянная первый раз”, “Посеянная первый раз после преступления…”
    С какой целью авторы «Исповеди»: баб Аня и ее правнучек Аничек (Гервец>Абрамов-Шубин А.Ф. …) люто ненавидя Её пытаются взвалить на неё всю вину, при этом тщательно скрывая Её имя!?

    Обвинения:
    1) «жаждет вгрыsтись лжедом»
    2) «которая бы в этом случае получила возможность парализовать волю»
    3) « На всё нужны взаимность, взаимопомогающие радостные Деяния». То, что делается Высшими – это для ещё большего подтягивания Себя же Вверх и своих поступенчатых Подов»
    4) « жаждут завестИ в Сынах и Дчерях Божьих “тайную явность”…. Понятно, что это для прихватизации места. …. Лжеприобщением не “на свой шосток”, то бишь лжеподключение к более Высшей Ауристике»
    5) “Пожалуйста, опиши, с Богом! … Итак, ..”Посеянная первый раз после преступления против Будущего (обрати особое! Внимание на “первый раз после …”), “Она отчаянно пыталась доказать, что очень многого достойна и может. Но Кому? Как ни грустно, это Она стала делать не тем, кому надо бы, так как Те Понимающие были сами очень загружены по Времени, а Ей хотелось быстрого признания, что Она, мол, всё же весОма”.
    6) … – Да, Аничек! Ты, сам видишь что и “Вторым посевом для должной бы отработки”, к несчастью, не оправдала Она Великой Веры Сына Божьего.
    7) «Что же дальше, это вероятно даже тебе трудно будет описать даже и ясно частично, знающим Грамоту Руси ВсеЯсветной. Но за выкрутасы напиши сначала “Исповедь перед Землянами”и в ней как послесловие, как эпилог сможешь описать ожидающее её – “Посеянную второй раз…”

    Это не все обвинения! Только те, которые поддавались более-менее внятному пониманию (без оскорблений)!
    Возникают вопросы:
    ? Кто такая баб – Аня? Какова её роль во всем что здесь описано?
    ? На чём основаны её обвинения, без «капли» сомнения в своей правоте?
    ? на “своём ли шостке” находятся обвинители?

    ХВАТИТ МУТИТЬ ВОДУ! Видимо в sвоей безнаказанности подобные баб-Аням, Аничекам перешли всякие границы и пределы!

    Абдрушин [64]:

    “И горе тому, кто искажает или подменяет Истину, увеличивая тем самым число своих приверженцев, ибо людям так удобнее и приятнее. Он не только взваливает на себя грех искажения, введения в заблуждение, но к тому же несёт и всю ответственность за тех, кого он смог привлечь к себе, изображая Истину в более удобном и более приемлемом для них виде…”
    Эти слова можно отнести не только причастным напрямую и косвенно убийцам Христа (Крестье) и sворе преступников оболгавших Медузу Горгону, лишив возможности Естественного Развития по Истинному роду деятельности (и многих честных и достойных представителей человечества); но в первую очередь Слова адресованы ныне существующим, не желающим признавать до сих пор собственные преступления!

Социальные закладки

Социальные закладки

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •